Как репортер «Голоса Украины» стажировку на херсонской станции «Скорой помощи» проходил

Старт без утреннего кофе

Начало смены. Врачебная бригада номер три, к которой в качестве стажера «прикрепили» и корреспондента «Голоса Украины», не успела даже чашечку кофе выпить, а диспетчер передает адрес на выезд. Хватаю увесистый чемоданчик с лекарствами и бегу к микроавтобусу с красным крестом.

Прибываем в изолятор временного содержания, где нас уже поджидает озадаченная охрана: только что привезли задержанного за кражу бомжа на санобработку, а у него приступ эпилепсии начался. «Аромат» от пациента соответствующий: брезгливые прохожие и на десять метров не приблизились бы. Тем не менее врач нашей бригады Елена Устименко проверяет пульс, язык, вглядывается в зрачки и профессионально диагностирует: симуляция. Но поскольку человек вправду не ел с утра, медики рекомендуют напоить его чем-нибудь сладким. И «скорая» опять в дороге.

Только в машине фельдшер Наталья Клочко отправляет в мешочек резиновые перчатки. «Работа такая, что в день и по десять пар перчаток порой изводишь. Хорошо хоть сейчас их хватает и дефицита медикаментов нет», — вздыхает она.

Когда «мигалка» не в помощь

Машина вновь поворачивает «на базу», однако доехать туда не удается: после коротких переговоров по рации направляемся на Николаевское шоссе. Там обнаружен человек, не подающий признаков жизни. «Скорую» ощутимо потряхивает на ухабах и ямах, между которыми водитель Виктор Горчаков лавирует как гонщик «Формулы-1». «Мигалку» и сирену не включает, говорит, с ними только хуже.

— Ездить с «мигалкой» в Херсоне себе дороже — половина машин тебя не пропускает. Так что «мигаем» в крайних случаях: если вызвали на ДТП с жертвами или где-то умирает пациент. Да и какая лампочка выручит в пригородах поселков вроде Солнечного, Садового или Богдановки? Туда 30—40 минут добираться, и увеличить скорость нельзя: на подъезде три километра трассы — яма на яме, — делится опытом Виктор Иванович. — Сейчас все хотят, чтобы «скорая помощь» прибывала на вызов через десять минут, но никто не хочет в этом помочь. Машины у нас старые, да еще их не хватает. По адресу добраться, особенно в потемках и на окраинах — проблема. Уличного освещения нет, номеров на домах нет, и встречать бригаду мало кто выходит. Остановился у подъезда многоэтажки, а дверь закрыта. Стоишь те же десять—пятнадцать минут и ждешь, пока хоть кто-то выйдет или в виде особого одолжения тебе ключ из окна швырнут. Потом еще нас же и обвинят: чего, дескать, так долго ехали? Лифт в многоэтажках либо не работает, либо для него нужна карточка, которых у нас нет. Говорят, в Киеве универсальные мастер-карты для лифтовых картоприемников работникам «скорой помощи» выдали, но до Херсона такие новшества «не докатились». Словом, норматив в регионы из столицы «спустили», а как ты его выполнять будешь, никого не касается.

Сотрудники херсонской станции «Скорой помощи» говорят: отношение властей к их работе меняется к лучшему. По крайней мере, хотя и небольшую, но зарплату люди в белых халатах получают вовремя. А в прошлом году впервые за время независимости из госбюджета выделили 2,4 миллиона гривен на медикаменты и оборудование, благодаря чему закупили необходимые лекарства, новые тонометры и глюкометры для измерения уровня сахара в крови пациента.

Пациент, скорее, жив, чем мертв

Приезжаем на Николаевское шоссе. Подходим к распростертому на асфальте мужчине и ощущаем ядреный выхлоп спиртного... Ясно: пациент, скорее, жив, чем мертв. Фельдшер угощает жертву зеленого змия единственно возможным в таких случаях лекарством — доброй понюшкой нашатыря.

Пьяный приходит в чувство, но передвигаться сам не в силах. Вызываем милицию и еще десяток минут ждем патрульную службу. Стражи порядка сноровисто забрасывают выпивоху в салон «скорой помощи», и карета доставляет его в городскую клиническую больницу Комсомольского района, где в приемном покое для таких пациентов целый бокс отвели: вытрезвителя-то нет, а на улице человека не бросишь.

По-хорошему, после такого приключения (за смену машина подобрала и отвезла на госпитализацию двух граждан в состоянии алкогольной комы) надо бы помыть салон. Однако вместо мойки направляемся в поликлинику Суворовского района Херсона — вызов к «инфарктнице». Поднявшись на шестой этаж, обнаруживаем, что «умирающая» вполне бодро восседает на стуле, а двое врачей озадаченно разглядывают ее кардиограммы. Женщина действительно жалуется, что у нее «с сердцем плохо», но боли и слабость донимают ее уже полгода, так что ни о каком инфаркте и речи нет. Для чистой подстраховки пациентку везут уже в больницу имени Лучанского на другом конце города, где она получает подтверждение: инфаркта нет. Все это время машина с красным крестом без движения стоит у приемного покоя, а в радиоэфир сыплются схожие сообщения о вызовах: «голова болит», «давление выросло», «температура подскочила».

«Скорая» за все в ответе

Наконец врач и фельдшер выходят, и по дороге интересуюсь у врача Елены Устименко: сегодня просто день не задался или в другое время «скорую» тоже гоняют по пустякам? Елена Валентиновна отвечает с давно накопившейся горечью:

— День на день не приходится, но «пустяковых» вызовов всегда очень много. Десятого марта обслужили 26 пациентов, из них только троим требовалась именно «скорая помощь».

Во время короткого отдыха на базе бригаду заходит проведать исполняющий обязанности главного врача городской станции «Скорой помощи» Станислав Синченко, и я задаю ему тот же вопрос.

— Согласно постановлению Кабмина от 21 ноября 2012 года, «скорая» должна выезжать на аварии с пострадавшими, преждевременные роды, укусы животных и змей, острые инфекционные заболевания и психические расстройства, внезапные сердечные боли. Все остальное относится к категории неотложной помощи, и такие обращения нашему диспетчеру, теоретически, нужно переправлять в центры первичной помощи при больницах и поликлиниках, которые должны обслуживать их в течение часа. Однако практически такие центры еще толком не заработали — «неотложные» вызовы обслуживают участковые врачи, у которых полно заявок. Чтобы подолгу не ждать визита, пациенты во что бы то ни стало настаивают на приезде «скорой помощи», и отказать им мы не можем. Причем все знают о 10-минутном нормативе доезда, а вот отличать «скорую помощь» от «неотложной» не хотят, — сокрушается Станислав Николаевич.

Херсон.

Факт

При норме в 34 бригады службы «103» в Херсоне работает на десять бригад меньше. 19 спецмашин из 24 эксплуатируется по 10 и более лет. Городская станция «Скорой помощи» обслуживает до ста тысяч вызовов в год. Зарплата врача выездной бригады — 1527—1900 гривен в месяц, фельдшера — 1290—1527 гривен.

 

72-летнему пенсионеру Виктору Нестеренко от фельдшера Натальи Клочко срочно понадобился укол — «сбить» давление.

 
Станция «Скорой помощи» Херсона.
 
 
Фото автора.