Разговоры вокруг переработки угольных терриконов и отстойников то затихают, то активизируются с новой силой. Например, стоило японцам эвакуировать из Свердловска целый эшелон терриконовой породы, как в области заговорили о своих проектах по переработке отходов угольной отрасли. Отправили немцы к себе на родину два вагона краснодонской породы — снова пошли разговоры о неиспользованных резервах области. Однако серьезных проектов по переработке терриконов в области, к сожалению, пока нет, несмотря на то, что отходы угольной промышленности считаются для региона самыми большими загрязнителями.
— Мы обследовали террикон, который заинтересовал немцев, и поняли, в чем дело, — рассказывает руководитель АОЗТ «Проминвест-экология» Борис Филиппов. — На этих отходах можно заработать большие деньги. В Польше, например, горная масса, которая имеет некоторые ценные свойства, из шахт сразу идет на керамические заводы и предприятия стройиндустрии, а не складируется, как у нас. Хороших месторождений глины в Европе практически не осталось, все выработано в процессе развития цивилизации, поэтому внимание сосредоточено на отходах промышленности, которые еще могут послужить на благо развития экономики.
Говоря о ценности терриконов и шламоотстойников, Борис Филиппов в первую очередь опирается на разработки родной «Проминвест-экологии». Из горелых терриконовых пород здесь удалось получить отличное вяжущее.
— Как делают цемент? Берут глину, добавляют шихту, спекают. Получается клинкер. Клинкер перемалывают, опять добавляют химические компоненты, «пекут» — и получается цемент. — объясняет Филиппов. — Мы смотрим: у нас терриконы породы, сложенные в кучи. Внутри сумасшедшее давление и температура. Все перегорает. Мы запатентовали наше ноу-хау — вяжущее для одежд автодорог. Во всем мире сегодня поняли, что асфальтобитумное покрытие экологически вредно и долго не служит. А бетонные дороги доказали свою прочность и при землетрясениях, и при наводнениях — в Европе, Америке, Японии. Сегодня уже и Россия переходит на бетонные дороги. Наше вяжущее похоже на цемент, но мы добились, что застывает оно примерно в три раза дольше, чем портландцемент. Дорожное покрытие должно выстоять, тогда его разрушение наступает в десятки раз позже.
Казалось бы, такое эффективное средство должно заинтересовать дорожников и производителей строительной индустрии, иметь, в итоге, широкое распространение. Однако разработчики не могут продвинуть свое ноу-хау, потому что...
— В законодательстве есть много неурегулированных моментов, — объясняет Борис Филиппов. — Скажем, террикон становится обузой для любой местной власти. Но как только мы берем его в разработку, от нас сразу требуют оформить землю и уплатить земельный налог. Ладно, платят угольные предприятия — они как бы складируют отходы на земле громады. А тот, кто взялся переработать террикон? Не до конца прописан и закон об экологии.
По большому счету, мы рекультивируем землю, приводим ее в порядок, возвращаем ей природный баланс. Следовательно, за это должны получать деньги от государства. Но мы просим не денег, мы просим освободить нас от несправедливого налогообложения. Давайте сначала начнем работу, получим какую-то прибыль, а потом будем решать социальные проблемы. Например, строить сельские дороги по нашей технологии. Может, с созданием технопарка ситуация изменится?
 
Луганск.